ощущал.
В столовой я устало рухнул на стул. Черт побери! Все мне  уже  порядком
надоело. Нужно было заставить  себя  сосредоточиться  и  подумать,  откуда
взялись все эти странности. Но я был  так  удручен,  что  чувствовал  себя
совершенно неспособным на сколько-нибудь объективную оценку окружающего.
И мне и Жоре хотелось есть.
Я, наконец, встал и, волоча ноги, принялся собирать  на  стол  то,  что
было в холодильнике и на газовой плите на кухне.
- Сбегаю за пол-литром, - предложил Жора.
- Сходим вместе, - ответил я. Мне не хотелось отпускать  его  одного  в
поселок.
Он хмуро согласился.  Я  уже  надоел  ему  со  своей  опекой,  и  он  с
удовольствием от меня отделался бы.
За обедом мы просидели часа два или три.
Было много удивительного. Оброненная со стола вилка повисала в  воздухе
и лишь минуты за полторы лениво опускалась на пол. Водка никак  не  хотела
выливаться в стакан, и Жоре пришлось сосать ее из горлышка.
Все совершалось как  бы  в  сильно  замедленном  кинофильме,  и  только
усилием волн я заставлял себя постоянно помнить о том, что мир ведет  себя
нормально и лишь другая скорость нашего восприятия  позволяет  нам  видеть
его изменившимся.
Когда я смотрел на медленно опускающуюся вилку, мне  вдруг  показалось,
что когда-то раньше я уже видел это явление и когда-то раньше уже сидел  с
Жорой за столом, пытаясь налить себе  молоко  в  стакан.  (Знаете,  бывает
иногда такое  чувство,  будто  то,  что  с  тобой  сейчас  происходит,  ты