улыбнуться,   захохотать...  Сначала  возле  их  домика  постоянно  дежурили
автомобили, и Джулио приходилось  целыми днями  прятаться от журналистов. Но
довольно  скоро, через  месяц-полтора,  его забыли  в  столице,  и  он  смог
вернуться  к  тому, что делал раньше: к работе на огороде, в поле и  в чужих
садах.
Я думаю, синьор, вы  догадываетесь, кто  вернул его  к жизни.  Конечно,
Катерина. Эта девчонка взяла да и женила его на себе. В один прекрасный день
явилась к ним в дом с двумя своими узлами, разгородила единственную комнату,
повесила занавеску, справила документы в мэрии и потащила его в церковь, где
уже  все  было договорено. А потом  так плясала  на свадьбе, что  и  мертвый
пробудился бы...
На этом можно было бы и закончить нашу историю, синьор, но остается еще
вопрос. Важный вопрос, для которого я, собственно, и стал рассказывать вам о
Джулио Фератерра.
Синьор,  мой  дорогой,  как  вы  считаете,  мог   ли  бельгийский  врач
действительно дать Джулио голос? И неужели мир уж настолько несправедлив, уж
настолько устроен в пользу имущих, что даже талант можно продать и купить за
деньги?
Вот здесь-то, мы и подходим к самому главному.
На первый взгляд дело выглядит просто. До встречи с Алляром у Джулио не
было голоса,  и  он  не  мог петь.  После операции  голос  явился, и  Джулио
Фератерра стал великим певцом. Но что же  сделал ему своим ножом хирург?  Да
очень мало, почти ничего, вот что я скажу вам.
Разве на кончике ножа лежали та нежность, тот артистизм, то обаяние, та
страсть, что пели в голосе Джулио?