Потом послышался треск ветвей, белое мелькнуло в кустарнике. Из заросли
вышла тоненькая девушка. Одна рука была у нее  окровавлена, она придерживала
ее другой.
Всхлипывая, она прошла мимо трех мужчин, не поворачивая к ним головы, и
побрела, пошатываясь, к дому.
Все трое проводили ее взглядом.
Чернобородый  фермер  посмотрел  на  Меллера  и  Бетли.  В  его  широко
раскрытых  глазах было  что-то такое  режущее, что  журналист не выдержал  и
опустил голову.
-- Вот, -- сказал фермер.

Они остановились переночевать в маленькой  пустой сторожке  в лесу.  До
озера  с островом,  на  котором  когда-то была лаборатория, оставалось всего
несколько часов пути, но Меллер отказался ехать в темноте.
Это был уже четвертый день их  путешествия, и журналист чувствовал, что
его  испытанный  оптимизм   начинает   давать   трещины.  Раньше  на  всякую
случившуюся с ним неприятность у него наготове была фраза: "А все-таки жизнь
чертовски хорошая штука". Но  теперь он понимал, что это дежурное изречение,
вполне годившееся, когда в комфортабельном вагоне  едешь  из одного города в
другой  или  входишь  через  стеклянную  дверь  в   вестибюль  отеля,  чтобы
встретиться  с  какой-нибудь  знаменитостью,-- что это изречение  решительно
неприменимо для случая со Стегликом, например.
Весь   край   казался   пораженным   болезнью.  Люди   были   апатичны,
неразговорчивы. Даже дети не смеялись.
Однажды он  спросил  у Меллера,  почему фермеры не  уезжают отсюда. Тот