забором хорошо видно было  -- у них заборчик низкий. И визг раздается такой,
как будто ребенок плачет. Вижу, собака, Линда.
Он кладет  ее на землю. Она бьется, но лапы у нее связаны. Он  над  ней
склонился -- у меня даже внутри все  похолодело.  Показалось, что он ей  шею
чем-то  перепиливает. Но потом смотрю  -- это он ей  затянул голову тряпкой.
Затянул,   поднял,  подошел   к   бассейну,   и   туда.   Брызги   полетели.
Постоял-постоял, пока она билась там на дне.  Потом руки обтряхнул и пошел в
дом.
А Таня вовсе и не показывалась.
Я так испугался -- минут пять с места не мог сойти.
Неужели он ее утопил за то, что она добрая и не может охранять дачу?
Сегодня опять поссорились с матерью. И все из-за Марьи Иосифовны.
Сидели  в  саду, пили чай. И  снова  она начала: почему я локти на стол
кладу, почему сижу, ссутулившись. Я не выдержал  и сказал, чтобы она  своими
делами занималась.
Мать сразу вскакивает.
-- Миша, сейчас же извинись.
Я говорю:
-- Была охота.
И  пошло. В конце концов я встал, ушел в  нашу комнату и  завалился  на
койку. Не поел даже, хотя есть здорово хотелось.
Полчаса  полежал, -- они  там в саду  все  разговаривали, но о  чем, не
слышно было. Потом мать входит.
-- Миша, ты  извинишься или нет?  Только  трус боится признать, что  он
неправ.