крылья или  ноги. Я  убила вцепившуюся  в меня  дюжину только  для того,
чтобы  подвергнуться  нападению  остальной  стаи.  С  этими я дралась, и
история была та  же самая. Они  умирали, но умирая  они причиняли смерть
мне, только потому что их было так много.
Наступило  молчание.  Она  опалила  их  оставшимся  глазом, но жизнь
быстро разматывалась  из него,  открывая пустую  катушку смерти.  Медве-
жий народ притих, даже кони  перестали храпеть, шептавший с небес  ветер
был самым громким звуком.
Внезапно Аглая проговорила  слабым, но по-прежнему  надменным резким
голосом:
- Скажите Подарге, что ей незачем стыдиться меня. и пообещай мне,  о
Кикаха, - никаких обманных слов со мной - пообещай мне, что Подарге  обо
всем расскажут.
- Обещаю, о Аглая,  - сказал Кикаха. -  Твои сестры прилетят сюда  и
унесут  твое  тело  далеко  от  граней  ярусов  в зеленые небеса, и тебя
пустят плыть через бездну,  свободную в смерти, как  и в жизни, пока  ты
не упадешь на солнце или не найдешь покой на луне.
- Я обязую тебя в этом, человечишко, - сказала она.
Голова ее  опустилась, и  она упала  вперед, но  железные когти  так
вцепились  в  ветку,  что  она  раскачивалась  взад-вперед вверх ногами.
Крылья ее обвисли и развернулись, их концы задевали верхушки травы.
Кикаха взорвался  приказами. Двоих  воинов он  отрядил искать  орлиц
для уведомления о сообщении Аглаи и о ее смерти.
Он,  конечно,  ничего  не  сказал  о  роге  и вынужден был потратить
некоторое время на  обучение обоих короткой  речи на микенском.  Удосто-