состоянии почти паралитического удивления. Фотография на этой планете,  на
которой не существовало фотокамер, была делом неслыханным. Но то,  что  на
снимке оказался он, было еще более невероятным. Этот  снимок  нельзя  было
сделать здесь, на этой планете! Его можно было сделать только  на  планете
Земля, на той Земле, которая  теперь  затерялась  в  столпотворении  звезд
где-то на сверкающем небе, и одному Богу было известно, в скольких тысячах
лет во времени.
Невероятность громоздилась на невероятности. Но снимок был  сделан  в
такое время и в таком месте, где - он был абсолютно уверен - не могло быть
нацеленного на него фотоаппарата. Его усы были убраны с лица, но тот,  кто
производил ретушировку негатива, не побеспокоился о том, чтобы убрать  фон
и одежду. Вот он, чудесным образом запечатленный по пояс  и  заточенный  в
плоский предмет из  какого-то  прозрачного  вещества.  Плоский?  Когда  он
повернул снимок, то увидел, что его изображение поворачивается  к  нему  в
профиль.  Если  же  он  держал  его  прямо  перед  собой,  то  видел  свое
изображение в три четверти.
-  В  1848  году,  -  прошептал  он  про  себя,   -   когда   я   был
двадцатисемилетним младшим офицером Ост-Индской армии.  А  это  -  голубые
горы Гоа. Это, должно быть, сделано, когда я был там на  отдыхе.  Но,  Бог
мой, как? Кем? И каким образом этикалам удалось заполучить этот снимок?
Агню, очевидно,  носил  этот  снимок,  чтобы  точно  идентифицировать
любого человека, похожего на Бартона. Вероятно,  каждый  из  выслеживающих
его охотников имеет такой же снимок.  Его  ищут  вверх  и  вниз  по  Реке,
наверное, десятки тысяч Их. Кто знает, сколько имеется в  Их  распоряжении
агентов и как сильно Они жаждут его найти. И почему он Им так нужен?