Хэл, затаив дыхание, кивнул. И подумал, что не такой уж чтец  в сердцах
этот Макнефф, как  воображает, иначе намекнул  бы,  что  не укрылся  от него
Хэлов первый порыв прибегнуть к насилию.
Или все же не укрылся, но хватило учености оставить без последствий?
- Задавая вам вопрос,  - продолжал Макнефф, - я вовсе  не имел в  виду,
что вы кандидат на ВМ. Он нахмурился.
- Впрочем, ваша СН такова, что, продолжай вы в том же духе,  недалеко и
до этого. Однако  я  убежден:  если вы по доброй  воле  согласитесь  на  мое
предложение, вы скоро исправитесь. Окажетесь в тесном контакте со множеством
народу, который сплошь буверняк, и благого  влияния вам  будет  не избежать.
Истиннизм  порождает истиннизм.  Так сказано  у Сигмена. Однако пора к делу.
Прежде  всего  поклянитесь на  этой  книге, -  он выложил  на  стол  "Талмуд
Запада",   -  что   ни  единое  слово  из  нашего  разговора  ни  при  каких
обстоятельствах не  будет вами  разглашено. Поклянитесь умереть или  вынести
любые пытки, но не предать Госуцерквства.
Хэл положил левую руку на книгу (рано оставшись без правой руки, Сигмен
пользовался левой  и нам велел)  и поклялся Впередником  и  всеми градациями
истиннизма,  что  его уста  будут  навеки замкнуты.  Иначе  он лишится  даже
малейшей  возможности предстать  пред  очи Впередника  и обрести  однажды  в
управление собственную вселенную.
Он  еще  не  договорил  слов  клятвы,  а  уже  начал  чувствовать  себя
виноватым: на аззита напасть  хотел, применить силу к сандальфону  тоже имел
намерение. Как  можно было так  без зазрения совести  предаться собственному
темному  началу?  Ведь  Макнефф  -  живой  посланник Сигмена,  шагнувшего во
время-пространство готовить будущее своей пастве.  Хоть в чем-то  уклониться