-  Сядь, я сама. И  покуда я буду с этой  скребучей проволокой воевать,
можешь сидеть и воображать, что купаешься в моей любви.
- Жанетта, ты  не поняла.  Мне нельзя бриться. Я  теперь "ламедник",  а
"ламедникам" положено отращивать бороду.
Она так и замерла с баночкой в руке.
- Нельзя?  Ты имеешь в виду, есть такой закон и  тебя посадят в тюрьму,
если ты побреешься?
- Нет, не совсем  так, - сказал он.  - Впередник ничего  на сей счет не
говорил и никаким законом носить бороду не обязывал. Но обычай у  нас такой.
И почетно,  потому что только тем, кто носит "ламед", дозволяется отращивать
бороду.
- А что случится, если бороду отрастит не - "ламедник"?
- Не знаю, - сказал он скучным голосом. - Такого не бывает. Можешь быть
совершенно  уверена.  Такое  может  прийти  в   голову  только  сумасшедшему
извращенцу.
- Но борода тебя  портит, - сказала она. - И царапает мне лицо. Будто я
целуюсь с пружинным матрасом.
- Тогда одно из двух, - рассвирепел он. -  Либо ты научишься целоваться
с пружинным матрасом, либо вообще  отвыкай от поцелуев. Потому что  я должен
отрастить бороду. Должен!
- А  вот  и  не  должен! - сказала она  с  вызовом.  -  Что толку  быть
"ламедником", если тебе  от этого  свободы не прибыло, если опять приходится
делать  то,  что  обязан?  Почему  нельзя поступить  против этого  дурацкого
обычая?
От  ярости  и  от  страха  у Хэла  все  в  голове  перепуталось.  Вдруг