-  Дети  никогда не  едят  вместе со  взрослыми. Вернее,  они едят  под
присмотром АХ'ов. А те в два счета кого хочешь научат, как себя вести.
- Ах, вот что!
Тишину  трапезы  нарушало  одно  ширканье  ножом  по  тарелке, уж всяко
неизбежное. Наконец, Хэл закончил и снял шляпу с сеткой.
-  Ну, Жанетта,  ты  стряпуха редкостная!  Пища такая вкусная,  что  я,
грешник,  поневоле  слишком  радовался, покуда  ел. Такого супа  в  жизни не
пробовал! Хлеб нежнейший! Винегрет - чудо! А мясо - просто совершенство!
А Жанетта  давно  уже  сидела  без  шляпы. К  еде  едва прикоснулась. И
несмотря ни на что улыбалась.
- Все тетушки мои, их школа. У нашего народа женщин с  детских лет учат
всему, что доставляет мужчинам удовольствие. Всему.
Он нервно хохотнул и, скрывая смущение, закурил сигарету.
Жанетта спросила, нельзя ли ей попробовать.
- Горю, так и подымить могу, - сказала она и хихикнула.
Хэл не уверен  был, что понял, но тоже хохотнул, чтобы показать, что не
сердится из-за застольных головных уборов.
Жанетта  сама  зажгла сигарету, затянулась, закашлялась  и  бросилась к
раковине за стаканом  воды. Вернулась,  у  самой  слезы из глаз,  но  тут же
подхватила сигарету  и снова  втянула дым. Вскоре затягивалась, как  заядлый
курилка.
- Ну и подражательные способности у  тебя -  одно загляденье! -  сказал
Хэл.  -  Гляжу,  как ты  мои  жесты повторяешь, слышу, как  слова стараешься
выговорить  в точности,  как  я, и только  диву даюсь. Сама-то  слышишь, что
американские слова произносишь не хуже меня?