- И тем самым разочаровать эту венецианскую красавицу  семнадцатого
века, которая весь вечер строит вам глазки?
- Займитесь ею сами, - засмеялся Клеменс.
И он ушел прочь.   В течение нескольких последних  часов он не  раз
был готов  уступить соблазну  и взять  ее в  свою хижину, особенно после
первого согревающего глотка виски.   Но сейчас он был равнодушен  к ней.
Более того, он знал, что им  вновь овладеет чувство вины, как только  он
возьмет к себе в постель Анджелу  Сангеотти.  За эти двадцать лет  после
Воскрешения он  жил с  десятком женщин  и все  время испытывал угрызения
совести.  А теперь, как ни  странно, он чувствовал вину не только  перед
Ливи,  но  и  перед  Темах  -  его  подругой  из Индонезии, с которой не
разлучался последние пять лет.
- Любопытно!  - много раз говорил он сам себе.  - Ведь нет  никаких
разумных причин, почему я должен чувствовать себя виноватым перед  Ливи.
Мы были  в разлуке  так долго,  что, наверное,  стали совершенно  чужими
друг другу.   Слишком многое  произошло с  каждым из  нас за  эти  годы,
прошедшие со Дня Воскрешения.
Однако  от  этих  доводов  легче  не  становилось.   Он   продолжал
страдать.   А  почему  должно  быть  иначе?   Здравый  рассудок не имеет
ничего общего с подлинной  логикой.  Человек -  иррациональное животное,
чьи  поступки  находятся  в   строгом  соответствии  с  его   врожденным
темпераментом и стимулами, к которым он особенно чувствителен.
Почему же я извожу себя тем, что не может быть вменено мне в  вину,
так как я не мог по своей природе поступить иначе?
Потому что  в моей  натуре мучиться  из-за того,  в чем  я лично не