воспринималось ими явлением столь же естественным, как и восход  солнца.
Прошло немало времени, прежде чем они осознали, что на этот раз  чувство
пустоты в желудке  придется утолить остатками  рыбы, побегами бамбука  и
сыром.
Некоторое время  Клеменс не  мог скрыть  испуга.   Однако затем фон
Рихтгофен  предложил  переправиться  вместе  с  чашами  на другой берег,
чтобы хоть  утром досыта  поесть.   Клеменс поднялся  и уведомил об этом
Кровавого  Топора.    Норвежец  был  в   более  скверном,  чем   обычно,
настроении, но в  конце концов согласился,  что, видимо, так  и придется
сделать.   Джо  Миллер,  немец  и  здоровенный  рыжий швед по имени Токе
Крокссон с трудом пробрались к кораблю и принесли несколько весел.   Эти
трое вместе  с Клеменсом  взяли чаши  и на  найденном долбленном челноке
пересекли  Реку.   Затем  Токе  на  веслах  отправился  назад, а Миллер,
Клеменс и фон Рихтгофен устроились на ночлег на верхушке чашного  камня.
Она была чистой, так как электрический разряд выжег всю грязь.
- Когда пойдет  дождь, нам придется  залезть под камень,  - заметил
Клеменс.  Он лежал на спине, закинув руки под голову, и глядел в  ночное
небо.   Это было  не земное  небо -  на нем  горело около двадцати тысяч
звезд, более ярких, чем Венера,  и сияли мерцающие нити щупалец  газовых
туманностей.   Некоторые из  звезд были  настолько яркими,  что их  было
видно в небе как бледные точки даже в полдень.
-  Метеорит,  должно  быть,  разбил  несколько  чашных  камней   на
западном берегу, - нарушил тишину Клеменс, - и тем самым, скорее  всего,
разорвал  цепь.   Мой  Бог,  ну  и  цепь!   В  ней  связаны, если верить
расчетам некоторых людей, не менее двадцати миллионов камней.