- Тогда ты, жначит, не отвечаешь жа то, что делаешь, так?
- Да, так, - сказал Сэм.  Он чувствовал себя очень неуютно.
- Тогда  Джон ничего  не может  ш шобой  поделать, раж  ему шуждено
быть убийцей, предателем, вшеми прежираемой швиньей?
- Нет!  Но я ничего не  могу с собой поделать, презирая его за  его
скотское поведение.
- И предположим, что кто-нибудь умнее меня появитшя и докажет  тебе
пошредштвом штрогих  неопровержимых рашшуждений,  что ты  неправ в швоей
филошофии, на это ты тоже  шкажешь, что ему тоже предопределено  думать,
что ты неправ?   Именно потому, что  он тоже предопределен,  механичешки
думая так, как он думает.
-  Я  прав,  и  я  знаю  это!   -  начал  выходить из себя Сэм.  Он
выпустил клубы табачного  дыма.  -  Этот гипотетический человек  не смог
бы убедить меня, поскольку его  ход рассуждений не исходит от  свободной
воли,   которая,   подобно    тигру-вегетарианцу,   просто   не    может
существовать.
-  Но  и  твой  шобштвенный  ход  рашшуждений  не  проиштекает   иж
швободной воли.
-  Правильно!   Мы  все  чокнутые.   Мы  верим  в  то, во что нужно
верить.
- Ты шмеешьшя  над теми людьми,  у которых ешть,  как ты наживаешь,
непроходимое невежештво, Шэм.  Но ты шам полон его, полон им до краев.
- Боже, избавь нас от обезьян, которые возомнили себя философами.
- Шмотри!   Ты опушкаешьшя  до ошкорблений,  когда не  жнаешь,  что
ответить.  Прижнайшя в  этом, друг Шэм!   В тебе нет никакой  логики, на