Она остановилась.  Лицо ее подернулось грустью.
- Я всегда знала, что ты негодовал из-за этой моей болезни.
-  Нет.   Совсем  нет,  -  запротестовал  он.   -  Я  думаю,  что я
чувствовал себя  виноватым в  том, что  ты болела,  как будто меня можно
было в чем-то обвинить.   Но я никогда не  обижался на тебя из-за  твоей
болезни!  Я обвинял только самого себя.
- Я и  не говорила, что  ты обвинял во  всем меня, -  поправила она
его,  -  я  сказала,  что  ты  негодовал  по поводу моей болезни и часто
выдавал свое негодование.  О, ты, возможно, думал, что ты всегда  нежен,
благороден и полон любви.  И, в  основном, так это и было.  Но  не столь
уж и редко ты так смотрел, так говорил, так ворчал, так  жестикулировал,
- ну, как  это описать?   Не могу, но  я знала, что  ты обижен на  меня,
иногда даже ненавидишь меня за мою болезнь.
- Нет!!!   - закричал он  так громко, что  многие оглянулись в  его
сторону.
- К чему спорить об этом.   Так это было или иначе, сейчас это  уже
не имеет никакого значения.   Я любила тебя тогда,  Сэм, и, в  некотором
смысле, люблю до сих пор.  Но не так, как тогда.
Всю остальную  часть пути  по равнине  к чашному  камню он  молчал,
кусая горькую до отвращения сигару.
Сирано  здесь  не  было.   Он  руководил возведением стены, которая
вскоре защитит берег от нападения со  стороны Реки.  Сэм был рад  этому.
Ему и так было достаточно тяжело видеть Ливи одну, но когда рядом с  ней
был этот французишка, он едва переносил эту пытку.
Разошлись они также молча.