вперед, то ли  Кронштейну, то  ли просто так, вообще. Психиатр маску забрал,
подошел к Причеру и сказал:
- Не бойтесь, я нежно.
Действительно почти нежно, очень аккуратно натянул респиратор капеллану
на физиономию, отошел на шаг, полюбовался творением своих рук и сообщил:
- Ну и рожа! Никогда бы не подумал, что священник.
Причер счел за лучшее промолчать. Дышать в респираторе было трудновато,
не то что  в "наморднике" пехотной  натовской  выживалки.  Капеллан подумал,
что, может быть, мусорные баки у русских и отменные, но фильтры  им явно  не
удаются.
У  Кронштейна и  Воровского  маски были  с собой,  в  карманах.  Причер
русских от души пожалел - все-таки большая часть их  службы проходила либо в
закрытых помещениях с принудительной  фильтрацией воздуха, либо  с такой вот
неудобной   штуковиной  на   лице.  Тут  поневоле   запьешь.   Он   вспомнил
"снюхавшегося" русского batiushku и помолился за него. "Безумный мир, бьющий
в  первую очередь  именно  по  священникам... Наверное,  это знак.  Напрасно
земляне сюда  влезли,  да  еще и  так нагло, железным сапогом. Что же  здесь
будет  со  мной?  Справлюсь  ли?  Откроются ли  мне  тайны  планеты,  тайны,
порождающие чудеса, и выстою ли  я перед лицом этих тайн? Укрепи, Всевышний,
раба своего... "
- Обувь почистить не забудьте, господа, - напутствовал их дневальный. -
Пожалуйста.
-  Сюда,  Причер, -  позвал Кронштейн,  подходя к  какому-то  ящику,  в
котором не без  труда  угадывалась механическая  щетка, правда, навороченная
дальше  некуда, вроде  тех, что  ставят  в  переходных тамбурах  орбитальных