разбудили, их в небе туча... отзывайте спасателя, он все равно сквозь них не
пробьется...  ото, да я уже один...  "  Задумавшись  о  судьбе  разведчиков,
Причер невольно вспомнил, как ему откусили ногу, и зажмурился. А потом встал
и пошел направо руководить.
-  Эх,  человече,  милостию  Божьей прими  оружие  и щит,  если у  тебя
противники  злые!  - выкрикнул  он свой любимый  боевой  клич, перевешиваясь
через  бортик.  Зверье было уже совсем рядом,  и капитан принялся стрелять в
оскаленные морды. Следующий час  сохранился у него в памяти довольно смутно.
Причер  осыпал нападающих  бластерными  пулями  и воинственными  библейскими
текстами,  подбадривал  солдат, лично оказал помощь  двоим раненым, принимал
донесения от  Тэйлора и  палил,  палил, палил... Сектор потерял еще двадцать
человек обожженными, заклинило одну пушку, начались перебои  с боеприпасами.
Занимался  день,  с  болот шальным  ветерком  понесло  крокодильи  стаи,  их
расстреливали зенитки, и все, что от крокодилов оставалось,  градом сыпалось
оборонявшимся на головы...
В какой-то момент стенка чуть не  дрогнула. Самые  рослые из нападающих
уже  щелкали зубами над бортиком, и  солдаты, уклоняясь,  начали отскакивать
назад.  Из-за  этого огонь  поослаб, к громилам  подтянулась  мелюзга, и  на
участке,  где смыкались зоны ответственности Тэйлора и Причера, образовалась
свалка.  Звери  лезли  на  бортик  уже  не  по   мясу,  а  друг   по  другу.
Секунда-другая,  и они посыпались бы на  площадку, где бестолково  толпилась
растерянная оборона. Стрелять из бластера  по толпе с дистанции  меньше трех
футов бессмысленно  - это уже  зона ударной  волны,  ты прикончишь двух-трех
гадов,  и сам  полетишь  вверх  тормашками.  А  гадов-то  добрая сотня,  вот
остальные тобой и закусят...