объяснил  Причер.  -  Это вы,  пехтура,  любите взрывными долбить  с  адским
грохотом. Мне воевать  нужно тихонечко, чтобы вжик - и нету дряни. А  то, не
ровен час,  родственники  погибшего  толпой набегут". - "Здесь дрянь  всегда
толпой лазает, - сообщили ему. - Хоть шуми, хоть не шуми. Когда попрет, сами
увидите".
Капеллан  от  души  поблагодарил кладовщика за  то,  как  искренне  тот
пытается его,  капеллана,  запугать. Но,  вернувшись  на  квартиру,  тут  же
занялся подгонкой снаряжения. И очень правильно сделал.
Поперло в  воскресенье на рассвете. Сначала Причер по простоте душевной
решил,  что  это  обещанная   полковником  учебная   тревога  -  "совершенно
внезапная, за час до подъема". Нажал кнопку подключения внешнего микрофона и
обалдел. По всему периметру базы шла  такая массированная пальба, какой он в
жизни не слышал.
- Вот и накрылась моя проповедь... -  пробормотал капеллан и  потянулся
за протезом.
На командном пункте в  самом центре  собранной  и деловитой неразберихи
восседал полковник. Морщась и иногда зажимая уши. Вид у  него  был помятый и
невыспавшийся.
- Вовремя вы, падре, - сказал он Причеру.  - Эй, Кэссиди! Разведка! Где
ты  там, отзовись, мать  твою! Извините, святой отец. Кэссиди! Тебе капеллан
нужен? Поможет он тебе?
- Мне уже сам Господь не поможет! -  крикнул откуда-то сзади  начальник
разведки. - Все, отзывайте  спасателя, пока и его не съели! Кончился  первый
взвод! Остальные выбрались, а первый - кончился!
- Спасательному  транспорту немедленно  разворот!  Значит,  так, святой