Батя хотел было ответить, но тут в разговор вступил Мастер.
- Мне нужны гарантии, - сказал  он. Голос его был  очень низок -  почти
хрип. - Ты должен отпустить не только меня, но и всех, кто решит уйти.
- Их будет  немного, - хищно оскалился Батя.  - Со мной здесь  наступит
порядок. Настоящий порядок. Но если кто-то захочет...  Что  ж, я  готов дать
тебе слово. Как только ты завизируешь  приказ о  моем  назначении и объявишь
его по громкой связи, мы тебя  запрем.  Потом я выступлю  перед людьми. Тех,
кто окажется так глуп, что захочет в отставку, мы тоже изолируем. А утром вы
уйдете. Ты, все сенсы, ассистенты Вавилова, и все  дураки.  Особенно  я буду
рад избавиться от последних. Ненавижу сентиментальных дураков.
- Тебя будут судить, - сказал Мастер чуть слышно.
- Победителей не судят. Мне это обещал Генерал. Лично.
Мастер покачал головой. И опять улыбнулся. На этот раз очень грустно.
-  На!  -  выдохнул  он  с  невероятным  презрением,  бросая  Бате  его
пульсатор.  Батя машинально вынул  руки из карманов, поймал  лучемет, и  тут
лицо его исказила страшная гримаса. Он попытался было  развернуть  оружие  к
Мастеру, но опоздал. Выстрел  и удар пули  слились  в один звук. Голова Бати
раскрылась,  как коробка из-под  обуви. И в тот момент,  когда первые брызги
коснулись  ступеней,  дымящийся  ствол пистолета  уже  смотрел в  переносицу
Шерлока.
- У тебя на раздумье десять секунд, - сказал Мастер.
Шерлок затрясся, как осиновый  лист.  Пульсатор висел  у  него на плече
стволом вверх. Глаза  аналитика съехались к  переносице,  заглядывая  в дуло
пистолета.
- Да! - пискнул он.