Едва передвигая ноги, Мастер плелся к себе в  кабинет.  День выдался на
редкость  отвратный,  и  самым  тяжким  моментом  стал  визит  к   родителям
Петровича. Выражать соболезнования вслух Мастер никогда не умел, считая этот
обычай,  вкупе  с   поминками,   дурацким   и   варварским.  Психологическую
обоснованность таких ритуалов он понимал отлично, но ничего с собой поделать
не мог.  Человека не  вернешь ни словами,  ни слезами.  Пришел  отдать честь
ушедшему  -  стой  и молчи, пока  не спросят. И так  все ясно. Мастер не раз
видел, как бурные  соболезнования друзей покойного доводили до истерики вдов
и  родителей. Скорее всего, истерика эта  была нужна, чтобы очистить  мозг и
успокоить душу, и спровоцировать ее могло только  воздействие извне. Но быть
одним из провокаторов Мастер решительно не хотел.
Поэтому сейчас он чувствовал себя окончательно разбитым  и с превеликим
трудом двигал разлаженный организм к заветной двери, за которой притаилась в
сейфе  бутылка лекарства. Все внутри  стояло  колом,  хотелось  одновременно
ругаться,  плакать  и стрелять,  а еще лучше  - эмигрировать куда-нибудь  за
пределы  Солнечной системы. Даже Карма,  поддавшись настроению  хозяина,  не
цокала бодро копытами, а как-то особенно противно скребла по полу когтями.
До кабинета  оставалось  метров  десять,  когда  походка  собаки  вдруг
изменилась. Сработал рефлекс - Мастер  тут  же затормозил и оторвал глаза от
пола.  Карма  медленно обходила его сбоку, выдвигаясь к двери,  которая была
почему-то  на пару сантиметров  приоткрыта. Следов взлома  не  наблюдалось -
просто какой-то умник взял и разгадал пятизначный код.
Мастер сунул было руку под  куртку, но передумал  - опасности не  было.
Хвост у Кармы  торчал кверху, она не  рычала и  вообще не  проявляла никаких