дай Бог, пророческие...
"Дурацкая  ситуация, - говорил Мастер. - Не знаю,  как выкручиваться. С
одной стороны, Штаб - это  наша "крыша", это  деньги,  спецпропуска, машины,
оружие, само наше право на охоту. А  Техцентр - это лучевые ружья и технички
с  их  аппаратурой  для  расстрела  "дырок"  -  тоннелей,  по которым  твари
пробираются в наш мир. Нам нельзя грызться, мы обязаны сотрудничать. Но в то
же  время  именно  мы, охотники, стоим на  острие  главного удара. И в такой
ситуации  терпеть  второстепенный  статус Школы нет сил. Наши  ветераны  уже
шестой год  на  охоте.  Это наше дело, - тут Мастер заговорил  вразбивку,  с
нажимом, -  и дело это плохо. С каждым  днем все хреновей и хреновей. Люди и
собаки изношены. А начальство только  улыбается и  говорит - воюйте, ребята,
дальше.  Такое  впечатление, что Штаб готов сдать игру. Не  подключить новые
силы, не поделиться технологиями, а именно сложить оружие. Я не нахожу иного
объяснения действиям Генерала. Он  видит, что охотникам все труднее с каждым
днем, но ничего  не  делает. Из этого я заключаю, - сказал Мастер, - что нас
ждут  впереди  довольно забавные  открытия. Эпохальные, мать  их  так!" - "И
какие?" -  спросил Саймон  сквозь  музыку и  рокот  мотора. - "Не скажу."  -
ответил Мастер.
Саймон записал эту кассету  обманом, спрятав диктофон  под сиденье.  Не
будь он помощником  и вероятным преемником Мастера, черта с два тот бы перед
ним  разоткровенничался. Нервы рядовых охотников Мастер всячески оберегал, и
сомнениями  ни  с кем не делился. А Саймону - рассказал. Три часа  они тогда
ехали  до Лагеря,  Мастер был за  рулем, и все три часа  болтал. О живописи,
кино,  литературе  -  и  о  том,  что  ему  удалось  разузнать  о гигантской
организации, которую охотники называли Проектом, и в  которую входили четыре