старшего группы)  начинают  опять-таки помогать. Возражения тренирующихся их
не  останавливают.   Кончается  все  обычно  собачьей   дракой,  то  есть  -
отдавленными лапами,  рваными  штанами,  отбитыми руками  и сносом  наименее
крепких строений штурмового городка. Но это еще не конец спектакля. Антракт.
Кое-как  растащив  собак  и  обменявшись  проклятьями,  группы начинают
сообща  заглаживать  учиненные  на площадке  разрушения. Под  яростный  стук
молотков  заново возводятся  лестницы,  барьеры и  тоннели.  Наспех латается
непонятно  кем  обрушенный  потолок  "лабиринта".  Несколько  самых  отпетых
энтузиастов ломами долбят землю, чтобы поглубже вогнать опоры бума. Три года
стоял и каши не просил, а теперь отчего-то покосился. Вгрызаясь в промерзший
грунт,  бойцы  подбадривают  себя  рассуждениями о том,  что своротить такую
монолитную штуку, как бум, под силу только настоящим охотникам.
На  часы  никто не  смотрит, а тем временем  сумерки все гуще. С  крыши
Школы семафорит прожектор, требуя  от дежурной группы занять  места согласно
штатному  расписанию.  Кульминационный момент пьесы:  дежурная группа  хором
роняет  инструмент  и  стремглав несется  к  зданию Школы,  крутя хвостами и
сверкая  пятками. Так случается  почти каждый  раз, но всегда момент "срыва"
дежурной группы  настолько внезапен, что остающиеся к нему просто не готовы.
Несколько  секунд  на  тренировочной  площадке,  где,  разумеется,  ни  одна
деревяшка  еще  как  следует  не  прибита,  а  все  сшито  на  живую  нитку,
продолжается  немая  сцена.  Потом  кого-то  разбирает  истерический  хохот.
Дружный мат в двадцать глоток. Занавес. Аплодисменты.
Ввалившись в Школу, дежурная группа поднимается в тактический класс. Но
тут кто-то высказывает здравую мысль: а вдруг старший еще у себя? Что это мы
будем сидеть и его ждать? Пошли, за ним зайдем. Группа  дружно сворачивает в