говнодавом  пониже спины  угодило, и он под  крыльцо улетел.  Выходит, около
семидесяти килограммов на нос. Моим-то все равно, они в это дело каждый день
ныряют, а вот остальным, в целом, не понравилось. У них еще и обмундирование
было, как бы сказать, не по форме.
В общем, решили пока больше не драться.
Техник-смотритель  шланг бросил, в  машину - прыг, и газу. Правильно, я
считаю.
Дерьмовозы тоже с места снялись - и на регенераторную.
И тишина.  Даже  налоговые не  матерятся  -  стонут  только жалобно.  И
москвич не визжит, охрип, бедный. Потом оказалось - мало того, что ребра ему
помяли, когда с крыльца сшибли, так еще ногу вывихнули.
Я кнопку ткнул на подлокотнике коляски, в ангаре ворота открылись.
-  Внимание!  -  кричу.  -  Предлагаю  всем немедленно  пройти  в отсек
санитарной обработки! Дезинфекция за счет компании.
Из-под  крыльца  вылезает прокурор.  Весь  в белом  - снегу там намело.
Держит в руках две  половинки чьего-то автомата, одну  со стволом, другую  с
прикладом. Глядит с интересом  на медленно оседающую гору дерьма, из которой
выбираются участники побоища - кто на четвереньках, а  кто и вплавь. Смотрит
на меня - все, думаю, конец. А он только говорит, сочувственно так:
- Ну, Сикорский, и вредную же ты профессию себе выбрал!
- Да че, - говорю, - нормальную... Всегда хотел служить  людям. Чтоб им
было хорошо!
...Мы теперь  на помойке работаем. Ее раньше в  городе вообще  не было,
нынче  есть. А то мусоросжигатель сгорел от перегрузки.  Ну, я санинспектору
ящик  огненной  воды  поставил,  так  он мне самолично план  "утилизационной