котором  он  имел несравненно  больше преимуществ  перед морскими офицерами,
привыкшими командовать бортовой артиллерией или, на худой конец, управляться
со  стрелковым  оружием.  И это преимущество  работало: то один,  то  другой
офицер  выбывал  из  схватки  после стремительных  вылетов вперед княжеского
кинжала...
Но  -  сказывалось  численное  превосходство гидернийцев. Олес устал от
мелькания  клинков  и уже не так твердо  блокировал наскоки.  И  вот  лезвие
кортика  соскочило  с  подставленной под него кинжальной гарды,  чиркнуло по
пальцам. И  сразу  за тем Олес напоролся на сильный секущий удар по  тыльной
стороне ладони. Ему пришлось сделать поспешный  шаг назад, переложить клинок
из  правой  руки  в левую.  Правда, как тут же выяснилось, обеими руками  он
владеет одинаково неплохо...
Одинаково-то  одинаково,  но  Сварог  понял,  что  счет  пошел  уже  на
мгновения.
Князь  из последних  сил отражал натиск. Против него сейчас  стояло три
гидернийца, они теснили князя и действовали грамотнее чем прежде: поочередно
отвлекали внимание каждый на себя, потом следовал выкрик "Эгой!" ("Не иначе,
боевой клич, вроде "банзай"  или "форвард", ишь  как быстро чертовы мареманы
учли ошибки  в своей тактике..."  - мелькнуло  у  Сварога),  и они  нападали
одновременно.
Олес позволил достать себя в плечо. Вслед за тем он лишь каким-то чудом
ушел от  размашистого, сабельной техники удара.  Достиг  цели и хитрый выпад
третьего  гидернийского офицера:  упав  на колено, гидерниец выбросил вперед
руку - и ему удалось позолоченным острием ужалить молодого князя в  бедро...
Последнее ранение было  самое  чреватое. Олес, прихрамывая, спешно отступил,