



котором он имел несравненно больше преимуществ перед морскими офицерами,
привыкшими командовать бортовой артиллерией или, на худой конец, управляться
со стрелковым оружием. И это преимущество работало: то один, то другой
офицер выбывал из схватки после стремительных вылетов вперед княжеского
кинжала...
Но - сказывалось численное превосходство гидернийцев. Олес устал от
мелькания клинков и уже не так твердо блокировал наскоки. И вот лезвие
кортика соскочило с подставленной под него кинжальной гарды, чиркнуло по
пальцам. И сразу за тем Олес напоролся на сильный секущий удар по тыльной
стороне ладони. Ему пришлось сделать поспешный шаг назад, переложить клинок
из правой руки в левую. Правда, как тут же выяснилось, обеими руками он
владеет одинаково неплохо...
Одинаково-то одинаково, но Сварог понял, что счет пошел уже на
мгновения.
Князь из последних сил отражал натиск. Против него сейчас стояло три
гидернийца, они теснили князя и действовали грамотнее чем прежде: поочередно
отвлекали внимание каждый на себя, потом следовал выкрик "Эгой!" ("Не иначе,
боевой клич, вроде "банзай" или "форвард", ишь как быстро чертовы мареманы
учли ошибки в своей тактике..." - мелькнуло у Сварога), и они нападали
одновременно.
Олес позволил достать себя в плечо. Вслед за тем он лишь каким-то чудом
ушел от размашистого, сабельной техники удара. Достиг цели и хитрый выпад
третьего гидернийского офицера: упав на колено, гидерниец выбросил вперед
руку - и ему удалось позолоченным острием ужалить молодого князя в бедро...
Последнее ранение было самое чреватое. Олес, прихрамывая, спешно отступил,
