Интимного полумрака в  пассажирско-багажном отсеке  уже  не
было  -   кто-то  из  экипажа  сорвал  -   с  двух  фонарей
светомаскировку.  Действительно,  какие там птички!  Птички
уже  давно как  казались не  злом,  а  всего лишь  досадной
помехой.
Экипаж с  поставленной задачей справлялся.  Один якорь
уже скинули, виток за витком разматывалась бухта троса. Вот
Пэвер  нацепил якорь  на  второй крюк,  которым оканчивался
каждый  трос,   щелкнул  фиксатором  и   вышвырнул  его   в
распахнутый люк. Заторопился к следующему тросу, спотыкаясь
и  падая.  Молодцом работают.  Без суеты и  нервозности.  У
Клади  вышла  в   нешироком  отверстии  путанка  из   плохо
уложенного троса,  она,  недолго  думая,  ногой  пропихнула
"бороду" в  люк,  а  затем протолкнула бухту целиком.  Олес
подбадривал  себя   солеными  ругательствами  вперемешку  с
жаргоном.
По  салону  уже  ездили  ящики,  перекатывались  тюки,
что-то дребезжало,  стукалось и валилось. "То ли еще будет,
ой-ой-ой..."  -  некстати прокурлыкала в  его  голове  Алла
Борисовна.
- И  сразу  бегом  в  машинное!   -   крикнул  Сварог,
распахивая заднюю  дверь  салона.  -  Живо!  Сварог уже  не
придерживал Рошаля,  а тащил.  Охранитель вновь отключился.
Ясно,  что  его  доконала не  только  болезнь высоты  -  на
агорафобию  удачно   наложилось  это   светопреставление  с