шкурные ин-тересишки какого-то рвущегося к  власти деятеля.
То есть фактически ни за что.
А  возле тачки под  присмотром людей в  жилетах стояли
Клади и Пэвер,  растерянные,  недоверчивые, оглядывающиеся.
Видно,  быстрое освобождение из-под  стражи явилось для них
полной неожиданностью.  То  ли всерьез отпускают,  то ли на
расстрел сейчас поведут...  К ним и направился первым делом
липовый князь.  Люди Рошаля напряглись - вышеназванный план
"Б",  видимо,  живого  Саутара не  предусматривал.  Но  без
приказа командира пока не предпринимали ничего.
- Позвольте представиться:  солдат без армии, - сказал
Сварог,  глядя в глаза Клади. - Король в изгнании, лишенный
своего королевства. И, как уже говорилось, я его верну.
Баронетта наморщила лоб, на миг закрыла глаза, открыла
и  вдруг  охнула,  по-детски  прикрыв  ладошкой рот,  и  не
удержалась от восклицания:
- Не может быть!
- Это не  навсегда,  моя прелестная баронетта.  Сварог
повернулся к суб-генералу:
- Объективную реальность, данную нам в ощущение, можно
ощущать по-разному, не так ли, мастер Пэвер?
- Объективная  реальность  лучше  всего  видна  сквозь
призму,  особенно если призма эта стеклянная и не пустая, -
ответствовал Пэвер не  без намека на необходимость поправки
здоровья,   подорванного  потрясениями.   И  показал,   что