на скуле,  в  расстегнутой до пупа форменной рубахе и мятых
штанах.  На  волосатой груди  висела  на  простой веревочке
высушенная лапка какого-то  мелкого зверька.  Усач заспанно
потер лицо, сунул нос в котелок, потом посмотрел на гостей.
Выудил   откуда-то   из-за   двери   штуковину,   отдаленно
напоминающую итальянский девятимиллиметровый ГШ  "Беретта",
производимый в  начале сороковых годов,  и  нога  за  ногу,
небрежно уцапав оружие за цевье, направился к ним. В каждом
его движении сквозил абсолютный пофигизм абсолютно ко всему
на  свете,  однако Сварог моментально напрягся и  незаметно
правой  рукой   нащупал  шаур.   Возможно,   старому  вояке
оставались считанные дни до  пенсии и  посему он совершенно
справедливо забил  болт  на  службу.  Но  по  повадкам,  по
быстрому взгляду,  которым усач одарил парочку в балахонах,
по тому,  с какой нарочитой небрежностью держал автомат,  в
нем  угадывался  боец,   прошедший  огонь  и   воду  и   не
растерявший кое-каких  навыков.  Сварог выжидал,  осторожно
поглаживая шаур.  Прошивать ветерана  очередью он  пока  не
собирался,  а  вот в качестве демонстранта силы миниатюрный
метатель звездочек вполне потянет...
Охранник остановился по ту сторону заграждения -  так,
чтоб оба гостя были в поле его зрения,  но,  в случае чего,
мешали бы друг другу напасть одновременно,  -  и  зевнул во
всю пасть.
- Стой,  кто  идет,  -  сказал он.  Усы  у  него  были