задрала голову. - Больно уж много воды в этой башне.
К делу приступили со всеми  предосторожностями.  Ольга  высекла  огонь,
подожгла намотанную на стрелу  сухую  ветошь  и  пустила  стрелу  шагов  с
тридцати.  И...  Моментально  взметнулось   гудящее   пламя,   прозрачное,
бездымное. Всхрапнули  и  попятились  кони.  Крохотные  отражения  пламени
плясали в их огромных глазах. Собаки повизгивали, отбежав подальше.
Пламя притягивает и завораживает, это знают все. В костер, в очаг можно
глядеть часами. Анастасия с Ольгой застыли,  не  в  силах  отвести  глаза.
Пылающая струя текла из прорубленной дыры,  огонь  лизал  выпуклую  стену.
Зрелище было волшебное - горела вода! - но  постепенно  Анастасия  ощутила
смутную тревогу, давящее неудобство в сердце и мыслях. Неясную  опасность.
Словно что-то забытое просыпалось в ней, властно гнало прочь, подальше  от
этого  места.  Она  тряхнула  головой,  прогоняя  наваждение.  Но  оно  не
проходило. Щеки раскраснелись от жара. Смутная тревога крепла.
- Что-то мне не по себе... - пожаловалась Ольга, и Анастасия с радостью
ухватилась за эти слова.
- Отъедем-ка подальше, - сказала она. - Неладно что-то...
Отъехали к самому лесу, где дожидались привязанные к деревьям  заводные
лошади. Не спешиваясь, ждали - неизвестно ничего. И ускакать  хотелось,  и
удерживало что-то, ощущение незавершенности. Анастасия  сняла  островерхий
шлем с золотым серпом-и-молотом на шишаке, рассеянно пригладила упавшие на
лоб волосы.
- Может, Древние эту воду наливали в лампады, - сказала она. -  В  этих
вот храмах. Нет дыма - значит, нет и копоти, а у нас...
Грохнуло так, словно земля раскололась от страшного удара изнутри. Шлем