долго. Наконец в темноте за мутным стеклом забелело лицо:
- Кого там Хру носит?
- Рыцари, - сказала Анастасия. - Нам нужно...
- Приказ, - сказали за окном, отчаянно зевая. - Если нет  горкомовского
пропуска - нельзя. Ворота заперты до первых петухов.
Анастасия позвенела в ладони золотом,  потом  попробовала  помочь  делу
бессвязными угрозами, но за окном, зевая,  посулили  затрубить  тревогу  и
поднять шум на весь город, отчего сюда,  как  два  пальца,  сбежится  весь
гарнизон и особенно Красные Дьяволята, чья казарма ближе других.
Спорить более Анастасия не пыталась. Повесив голову, отъехала прочь. На
постоялый двор возвращались шагом. Анастасия цыкнула на Ольгу, собравшуюся
было лезть с увещеваниями, сухо приказала  держать  коней  в  стойлах,  не
расседлывая, и ушла к себе.
Сначала она металась по комнате, как пойманный для княжеского  зверинца
лесной ящер мечется в клетке на потеху дворне. Потом немного  угомонилась,
села, поставив меч меж колен. На душе скребли  кошки.  Она  злилась  из-за
случившегося, злилась самой этой злости, то взвинчивая себя, то  впадая  в
тупое безразличие.  Все-таки  распутала  на  совесть  зашнурованный  вьюк,
расшвыряла по комнате  лежавшие  сверху  вещи,  достала  бинокль,  яростно
дунула на  светильник  и  с  ногами  устроилась  на  широком  подоконнике.
Смотрела  на  Луну  долго-долго,  стараясь  волшебным  зрелищем  заглушить
печаль, и вдруг Луна стала туманной, расплылась перед  глазами.  Анастасия
недоумевающе осмотрела бинокль. С ним все в  порядке.  И  небо  ясное,  ни
облачка.
Оказалось, что это глаза у нее мокрые - событие небывалое  для  рыцаря.