конце сцены и поймаю пулю зубами!"
Полковник Фрилей перевел дух и умолк.
Дуглас глядел на него во все глаза, изумленный и зачарованный. Джон Хаф
и Чарли совсем оцепенели. Старик снова заговорил, он сидел неподвижно, точно
каменный, только губы шевелились.
--  "Готовься, целься,  пли!"--кричит  Чин Линсу.  Трах!  Гремит ружье.
Трах! Чин Линсу вскрикивает, шатается, падает, лицо залито кровью. Шум, гам,
ад  кромешный,  все вскакивают  на  ноги. Что-то неладно  с  ружьем.  Кто-то
говорит: "Мертв". И  верно. Мертв. Ужасно, ужасно...  Никогда  не  забуду...
Лицо  точно  алая  маска,  занавес  быстро   опускается,  женщины  плачут...
Девятьсот десятый год... Бостон... Театр варьете... Бедняга... Бедняга....
Полковник Фрилей медленно открывает глаза.
--  Бог  ты  мой, полковник,-- говорит  Чарли.--  Вот  уж  здорово  так
здорово. А теперь хорошо бы про Поуни Билла.
-- Про Поуни Билла?
-- Вы тогда еще были в прериях, давно, в восемьсот семьдесят пятом...
--  Поуни Билл...--Полковник ощупью двигался во тьме.--Тысяча восемьсот
семьдесят  пятый... Да, мы с Поуни Биллом  ждем на  пригорке, в самом сердце
прерии... "Шш-ш,--говорит Поуни Билл.--Слушай!" Прерия--как  огромная сцена,
все готово, пора начинаться грозе. Раскат грома. Сначала глухой. Еще раскат.
На этот раз  ближе, громче. И во всю ширь прерии,  насколько  хватает  глаз,
надвигается   зловещая  бурая  туча,   полная   черных  молний,--   стелется
низко-низко, миль пятьдесят в ширину, миль  пятьдесят в длину, миля в высоту
и  всего на дюйм от земли. А я стою на пригорке и кричу: "Господи, помилуй!"
Земля бьется,  точно  обезумевшее  сердце, ребятки, точно сердце, охваченное