ароматом  вновь родившегося лета  и обещает:  да, мы все--ВСЕ!--проживем еще
целый год.
Великое чудо -- косилка, говорил себе дедушка. Какой это дурак выдумал,
что  новый  год  начинается первого  января?  Надо было  поставить  дозорных
караулить рост травы на миллионах лужаек Иллинойса, Огайо или Айовы -- и как
заметят, что  она созрела для сенокоса, в то  самое утро вместо фейерверков,
фанфар и криков пусть начинается великая бурная симфония косилок,  срезающих
свежие травы  на  необъятных  луговых  просторах. В  тот единственный день в
году, который  по-настоящему знаменует собой  начало,  людям надо бы бросать
друг в друга не конфетти и не серпантин, а пригоршни свежескошенной травы.
Дедушка  хмыкнул--что-то  уж  больно  долгую философию  развел!--встал,
подошел к окну и высунулся  в ласковый солнечный свет. Так и есть: Форестер,
новый жилец, молодой газетчик, как раз заканчивает ряд.
-- Доброе утро, мистер Сполдинг!
--  Так  ее, хорошенько, Билл!--с жаром крикнул дедушка  и  вскоре  уже
сидел  внизу  и  уплетал приготовленный бабушкой завтрак;  широкое окно было
раскрыто, и жужжанье косилки словно подпевало завтраку.
-- От этой косилки на душе становится спокойнее,-- заметил дедушка.--Ты
только послушай!
-- Теперь уж недолго нам ее слушать,--отозвалась бабушка и поставила на
стол  горку  пшеничных лепешек.--  Билл Форестер  посеет  сегодня новый сорт
травы, ее не надо будет косить. Не помню, как там она называется, но она как
вырастет, сколько нужно, так сама и остановится и больше не растет.
Дедушка с изумлением уставился на жену.
-- Довольно глупая шутка,--сказал он наконец.