буду  жить. И через  тысячу лет будут  жить  на  свете мои потомки -- полный
город! И они будут  грызть кислые  яблоки  в  тени эвкалиптов. Вот мой ответ
всем,  кто  задает  мудреные  вопросы.  А теперь  быстро  пришли  сюда  всех
остальных!
И  наконец вся семья собралась  в  спальне --  стоят,  точно на вокзале
провожают кого-то в дальний путь.
-- Ну вот,--говорит прабабушка,--вот и  все. Скажу  честно: мне приятно
видеть  всех вас вокруг. На будущей неделе принимайтесь за работы в саду,  и
за уборку в чуланах, и пора закупить детям одежду на зиму. И раз уж здесь не
будет той частицы меня, которую  для  удобства называют прабабушкой,  разные
другие частицы, которые называются дядя Берт, и Лео, и Том,  и Дуглас, и все
остальные, должны меня заменить, и всякий пусть делает что сможет.
-- Хорошо, бабушка.
-- И,  пожалуйста, не устраивайте здесь завтра  никакого шума и толчеи.
Не желаю,  чтобы про меня  говорили  всякие лестные слова: я сама  все их  с
гордостью сказала в  свое время.  Я на  своем веку отведала каждого  блюда и
станцевала каждый танец  -- только один  пирог еще надо попробовать,  только
одну  мелодию  остается  спеть. Но  я  не боюсь.  По правде говоря, мне даже
интересно. Я ничего  не собираюсь  упустить,  надо  вкусить и от  смерти. И,
пожалуйста, не  волнуйтесь  за  меня.  А  теперь  уходите все  и  дайте  мне
уснуть...
Где-то тихонько закрылась дверь.
-- Вот так-то лучше...
Она  уютно свернулась  в  теплом сугробе полотна и  шерсти, простынь  и
одеял, и лоскутное  покрывало  горело всеми  цветами радуги, точно  цирковые