волна музыки,  и тут оказалось -- она бежит, бежит  в страхе  и  ужасе, а  в
каком-то  уголке сознания,  еще  усиливая и нагнетая  страх, звучит грозная,
тревожная музыка и толкает  ее все дальше, дальше,  скорее,  скорее,  и  она
летит и падает все ниже, ниже, на самое дно оврага.
--  Еще  немножко!--молила  Лавиния.--Сто восемь,  девять,  сто  десять
ступенек! Наконец-то дно! Теперь бегом! Через мост!
Она торопила  руки,  ноги, все тело,  весь свой страх,  она приказывала
всем фибрам своего существа в эту ослепительную и страшную минуту, когда она
бежала над шумной быстрой речкой по пустынным, гулким, качающимся и упругим,
чуть ли  не живым доскам,  а  за  ней по  мосту  гнались  шаги и  настигали,
настигали, и музыка тоже гналась следом, пронзительная и бессвязная...
Он  догоняет,   не  оборачивайся,  не  смотри,  если  увидишь   его  --
перепугаешься насмерть и уже не сможешь двинуться с места. Беги, беги!
Она бежала по мосту.
Господи  боже, прошу тебя, молю, дай мне взбежать наверх! Вот и подъем,
тропинка, теперь  между холмов, ох, как темно, и все так далеко! Если я даже
закричу, теперь это уже не поможет; да я и не в силах кричать. Ну вот, конец
тропки, вот  и улица; господи,  хоть бы добраться, если  только  я  доберусь
домой, больше  никогда в жизни никуда не пойду одна.  Я была  дура, ну да, я
была  дура,  я не  знала, что такое  страх, но  только бы  добраться сегодня
домой--клянусь, я уже никогда никуда не  пойду без  Элен или Франсины! Вот и
улица. Теперь через дорогу!
Она перебежала дорогу и кинулась дальше по тротуару.
Ну вот крыльцо! Мой дом! Господи, дай мне еще минутку, я войду  и запру
дверь -- и я спасена!