-- Ага,-- буркнул Дуглас.
Стоял  июнь,  давно  миновало то время,  когда на  лето  покупают такие
туфли, легкие и  тихие, точно  теплый  дождь,  что шуршит по  тротуарам. Уже
июнь, и земля полна первозданной силы, и все вокруг движется и растет. Трава
и по сей  день  переливается  сюда из лугов, омывает тротуары, подступает  к
домам. Кажется, город вот-вот  черпнет бортом и покорно  пойдет на дно,  и в
зеленом море трав  не останется ни  всплеска,  ни ряби. Дуглас вдруг застыл,
точно врос в мертвый асфальт и  красный кирпич улицы, не в силах тронуться с
места.
-- Пап,-- выпалил он.-- Вон там, в окне, теннисные туфли...
Отец даже не обернулся.
--  А  зачем  тебе  новые  туфли,  скажи,  пожалуйста?  Можешь  ты  мне
объяснить?
-- Ну-у...
Да  затем, что в  них чувствуешь себя так,  будто  впервые  в  это лето
скинул башмаки и побежал босиком  по траве. Точно в зимнюю ночь высунул ноги
из-под теплого одеяла и подставил  ветру, что дышит холодом в открытое окно,
и они стынут, стынут, а потом втягиваешь их обратно под одеяло, и они совсем
как сосульки... В теннисных туфлях  чувствуешь себя так, будто впервые в это
лето бредешь босиком по ленивому ручью и в прозрачной воде видишь, как  твои
ноги  ступают по дну--будто они переломились  и движутся чуть  впереди тебя,
потому что ведь в воде все видится не так...
-- Пап,--сказал Дуглас,--это очень трудно объяснить.
Люди, которые мастерили теннисные  туфли, откуда-то  знают,  чего хотят
мальчишки  и  что им нужно. Они кладут  в подметки  чудо-траву,  что  делает