Свет погас. Ожил экран.
-- Лавиния,-- шепнула Элен.
-- Что?
-- Когда мы сюда входили, улицу переходил  мужчина в темном костюме. Он
только что вошел в зал и сидит сейчас за нами.
-- Ох, Элен!
-- Прямо за нами?
Одна за другой все три оглянулись.
Они увидели незнакомое лицо,  совсем белое  в жутком  неверном  отсвете
серебристого  экрана. Казалось, в темноте над  ними нависли лица всех мужчин
на свете.
-- Я позову управляющего!--И Элен  пошла к  выходу.-- Остановите фильм!
Зажгите свет!
-- Элен, вернись! --крикнула Лавиния и встала.
Они  поставили  на  столик  пустые  стаканы из-под содовой  и,  смеясь,
слизнули ванильные усики от мороженого.
-- Вот видите,  как глупо  получилось,--сказала Лавиния.--Подняли такой
шум из ничего. Ужасно неудобно!
-- Ну, я  виновата,--  тихонько отозвалась  Элен.  Часы показывали  уже
половину двенадцатого. Три подруги вышли  из темного кинотеатра,  смеясь над
Элен, с ними высыпали остальные  зрители и зрительницы и заспешили кто куда,
в неизвестность. Элен тоже пыталась смеяться над собой.
-- Ты только представь себе, Элен:  бежишь по проходу и кричишь: "Свет!
Дайте свет!" Я подумала--сейчас умру. А каково тому бедняге!
-- Он -- брат управляющего, приехал из Расина.