еще раз прошел мимо и, задрав голову, посмотрел вверх.
На чердаке старушки взглянули друг на друга,  будто пытались разглядеть
свои лица в быстром ручье.
-- Полиция!
Но внизу никто не барабанил  во входную дверь, никто не кричал: "Именем
закона!"
-- Что это за мальчишка?
--  Дуглас, Дуглас Сполдинг! Батюшки мои, это он  пришел  попросить нас
прокатить  его  на  Зеленой  машине!  Он ничего не знает.  Наша  собственная
гордыня нас погубила. Гордыня и эта электрическая штуковина!
И тот ужасный коммивояжер из Гампорт Фолса. Это он во всем виноват со
своими уговорами.
Уговоры, разговоры, точно теплый дождик стучит по крыше.
Им  вдруг  вспомнился другой  день, другой полдень. Они  сидят на своей
увитой плющом  веранде,  обмахиваются  белыми  веерами,  а перед ними полные
тарелки прохладного, вздрагивающего лимонного желе.
И  вот из слепящего  солнечного блеска, сверкающая, великолепная, точно
карета сказочного принца, возникла...
ЗЕЛЕНАЯ МАШИНА!
Она скользила. Она что-то нашептывала, ласково, точно морской  ветерок.
Изящная, словно кленовый лист, свежая, словно ключевая вода,  она  мурлыкала
как   кошка,   величаво   выступая  в   знойных   полуденных  лучах.   А   в
машине--коммивояжер  из  Гампорт  Фолса,  его  напомаженную  голову  осеняет
панама. Машина  на  резиновом ходу, она мягко и ловко скользит по выжженному
солнцем добела тротуару; вот  она, жужжа, подлетает прямо к нижней ступеньке