вытаращились на  Ведьму. Не сразу дошел до них  смысл слов, которые бормотал
иссохший рот.
- Стрекозиная Игла, штопай рты им, пусть молчат!
Острый ноготь ее большого пальца быстро замелькал возле  лиц мальчишек,
покалывая им то верхние, то нижние губы. И вот они уже крепко-накрепко сшиты
невидимой нитью.
- Стрекозиная Игла, штопай уши, чтоб оглохли!
Холодный  песок хлынул  в уши Вилли,  но  сквозь навалившуюся тишину он
продолжал слышать  противный  шелестящий  голос. Мох  вырос  в  ушах  Джима,
накрепко запечатав их.
- Стрекозиная Игла, ты зашей-ка им глаза! Нечего по сторонам глядеть!
Вилли  показалось, что старухины пальцы,  раскаленные добела, повернули
его глазные яблоки  внутрь, в  темноту,  а за ними с лязгом, словно железные
ставни, захлопнулись веки.
Невидимое  игольчатое  насекомое  продолжало  сновать где-то снаружи, и
пыльный голос  продолжал зашивать  их  ощущения, навек  отгораживая от всего
мира.
- Стрекозиная Игла! Шей ровней!  Тьму зашей, пылью набей, сном нагрузи,
узелки крепко-накрепко  свяжи, влей молчание в кровь. Быть  по сему, быть по
сему!
Ведьма  опустила  руки  и отступила на  шаг.  Мальчики стояли молча,  в
полной  неподвижности. Человек-в-Картинках отпустил  их  и  тоже сделал  шаг
назад.  Ведьма тщательно обнюхала  свою работу, в последний раз  пробежалась
пальцами по двум статуям и удовлетворенно затихла.
Карлик  маялся у ног ребят,  слегка постукивая по коленкам,  окликая по