Человек-в-Картинках сурово взглянул на старика,  повернулся и  удалился
широкими шагами, сжимая в кулаках ребячьи лица.
Из-под решетки не доносилось ни  звука.  "Как бы они там  не померли от
страха", - с беспокойством подумал Чарльз Хэллуэй. А Вилли внизу, с  мокрыми
от  слез глазами, думал совсем другое: "Господи! Как же я раньше не замечал?
Он же у меня высокий, выше Дарка ростом!"
Чарльз Хэллуэй все еще старался не смотреть на решетку.
От дверей табачной лавки уводили за угол редкие алые кляксы.
Они накапали из стиснутых кулаков м-ра  Дарка.  Отец Вилли с удивлением
оглядел и себя тоже  и не  мог не заметить то новое  -  наполовину отчаяние,
наполовину  спокойная ясность,  - что появилось  в нем за последние четверть
часа, появилось и совершило невозможное. Вряд ли он смог бы ответить, почему
назвал  м-ру  Дарку свое имя, но чувствовал,  что  поступил так,  как  надо.
Теперь он обращался к циферблату уличных часов с длинной речью:
-  Что-то  происходит,  братцы.   Что-то  надвигается.  Хорошо  бы  вам
куда-нибудь деться до конца дня. Нам нужно выиграть время. Тут важно решить,
с  чего  начать. Вроде бы ни  один  писаный закон  пока  не  нарушен,  но  я
чувствую,  уже  с месяц, как  чувствую: бедой запахло. У меня  внутри что-то
подрагивает все время. Прячьтесь, ребята, прячьтесь.  Я скажу вашим матерям,
что у вас появилась работа на Карнавале, до  темноты можете не появляться. А
вечером, часам  к семи, приходите ко мне  в  библиотеку.  Я знаю, кажется, с
чего  начать. Надо  просмотреть отчеты  полиции  по карнавалам за предыдущие
годы, полистать подшивки газет, покопаться в некоторых старинных книгах. Все
может пригодиться.  Глядишь,  с  Божьей  помощью  к  вечеру  у нас  появится
какой-нибудь план.  До тех  пор  не тревожьтесь ни  о  чем. Господь с  вами,