- Может быть, вы объясните, в чем дело? - сказал он.
Спендер смотрел на канал.
-  Не знаю. Мне  стало  стыдно. За Биггса, за всех нас, за  этот содом.
Господи, какое безобразие!
- Путешествие было долгое. Надо же им отвести душу.
- Но где их уважение, командир? Где чувство пристойности?
- Вы устали, Спендер, и смотрите на вещи иначе, чем они. Уплатите штраф
пятьдесят долларов.
- Слушаюсь,  командир.  Но уж очень неприятно, когда подумаешь, что Они
видят, как мы дураков корчим.
- Они?
- Марсиане, будь то живые или мертвые, все равно.
- Безусловно,  мертвые, - ответил капитан. - Вы думаете, они знают, что
мы здесь?
- Разве старое не знает всегда о появлении нового?
- Пожалуй. Можно подумать, что вы верите в духов.
-  Я верю в вещи, сделанные  трудом, а  все вокруг  показывает, сколько
здесь сделано. Здесь есть  улицы, и дома, и книги, наверно,  есть, и широкие
каналы, башни с  часами, стойла -  ну, пусть не для лошадей, но все-таки для
каких-то домашних  животных, скажем, даже  с  двенадцатью  ногами,  почем мы
можем  знать?  Куда  ни  глянешь,   всюду   вещи   и  сооружения,   которыми
пользовались.  К  ним прикасались, их употребляли  много столетий.  Спросите
меня, верю ли я в душу вещей, вложенную в них теми, кто ими пользовался, - я
скажу да. А они  здесь, вокруг нас, - вещи, у  которых было свое назначение.
Горы,  у которых  были  свои  имена.  Пользуясь  этими  вещами,  мы  всегда,