торчали две  серебряные руки,  прозрачные, как сетка. На  месте рта у  маски
была  узкая прорезь,  из нее  вырывались  мелодичные звуки, а  руки,  маска,
одежда то всплывали вверх, то опускались.
-  Мистер Паркхилл, я опять пришел поговорить с  вами, - произнес голос
из-под маски.
- Тебе же  сказано,  чтобы духу твоего здесь не было! -  гаркнул Сэм. -
Убирайся, не то Болезнь напущу!
- У  меня уже была Болезнь, - ответил  голос. - Я один из немногих, кто
выжил. Я очень долго болел.
- Убирайся  в  свои  горы и сиди там, где тебе  положено. Чего ты  сюда
ходишь, пристаешь ко мне. Ни с того ни с сего. Да еще по два раза на день.
- Мы не причиним вам зла.
- Зато я вам причиню! - сказал Сэм, пятясь. - Я иностранцев не люблю. И
марсиан не люблю. До сих пор ни одного не видел. Вообще чертовщина какая-то!
Столько лет сидели где-то, прятались, и  вдруг,  на тебе, я им  понадобился.
Оставьте меня в покое.
- У нас к вам важное дело, - сказала голубая маска.
-  Если  это   насчет  участка,  то   он  мой.  Я  построил  сосисочную
собственными руками.
- В известном смысле да, по поводу участка.
- Ну вот что, послушай-ка  меня, -  ответил  Сэм. - Я сам из Нью-Йорка.
Это огромный город;  там еще десять миллионов таких, как я.  А вас, марсиан,
всего дюжина-другая  осталась.  Городов  у  вас  нет, бродите по  горам,  ни
властей, ни  законов, и ты еще начинаешь мне про  участок толковать.  Заруби
себе  на  носу:  старое  должно  уступать  место  новому.  Лучше  разойдемся