скользкий, как угорь. Будьте осторожны!
Битти засмеялся довольным смешком.
- Вы же мне ответили  на это: "Правда, рано  или поздно, выйдет на свет
божий.  Убийство  не  может  долго  оставаться  сокрытым".  А  я  воскликнул
добродушно:
"О господи, он все про своего коня!" А еще я сказал: "И черт умеет иной
раз сослаться на священное писание". А вы  кричали мне в ответ: "Выше чтят у
нас дурака в атласе, чем мудрого в бедном платье!"  Тогда я тихонько  шепнул
вам: "Нужна ли истине  столь ярая защита?" А вы снова кричали: "Убийца здесь
-  и раны  мертвецов раскрылись  вновь и  льют  потоки  крови!"  Я  отвечал,
похлопав вас по руке: "Ужель такую  жадность пробудил я в вас?" А вы вопили:
"Знание- сила! И карлик, взобравшись на плечи великана, видит дальше его!" Я
же  с  величайшим  спокойствием закончил наш спор словами: "Считать метафору
доказательством, поток  праздных  слов источником истины, а  себя оракулом -
это заблуждение,  свойственное всем  нам",- как  сказал однажды  мистер Поль
Валери.
У Монтэга голова шла кругом. Ему казалось, что  его нещадно избивают по
голове,  глазам,  лицу, плечам, по  беспомощно поднятым рукам.  Ему хотелось
крикнуть: "Нет! Замолчите! Вы стараетесь все запутать. Довольно!"
Тонкие нервные пальцы Битти схватили Монтэга за руку.
-  Боже, какой пульс! Здорово я вас взвинтил, Монтэг, а? Черт,  пульс у
вас  скачет, словно на другой день  после  войны. Не хватает  только  труб и
звона колоколов. Поговорим еще? Мне нравится ваш взволнованный вид. На каком
языке мне держать речь? Суахили, хинди, английский литературный -  я  говорю
на всех. Но это похоже на беседу с немым, не так ли, мистер Вилли Шекспир?