себя не думать о сотне вещей, из-за которых может все рухнуть.
Мама ушла  из дома -  куда? Может  быть,  она бредет по шоссе, чтобы ее
увез  с  собой  любой, кто проедет  мимо? Может быть, она все еще в  шоке от
происшедшего и истерика заставит ее выболтать правду первому встречному? Она
вправду убежала  или просто  пошла куда  глаза  глядят,  словно  во  сне, не
соображая, что делает? Может быть, она пошла к лесу позади их дома, по узкой
десятиакровой полоске принадлежащей  им земли, протянувшейся до болот? Может
быть, ему лучше сначала поискать ее?
Норман вздохнул и покачал  головой.  Он  не  может рисковать.  Особенно
сейчас, когда в мотеле, в ванной, скорчившись, лежит истерзанный кусок мяса.
Оставлять все так гораздо опаснее.
У него хватило сообразительности, чтобы выключить свет и в конторе, и в
ее номере,  прежде чем уйти.  Но все равно,  кто может знать, не придет ли в
голову какому-нибудь полуночнику заявиться сюда и совать всюду нос в поисках
хозяина?  Сейчас  такое  случалось  редко, все-таки время от времени  сигнал
отмечал появление очередного постояльца; иногда это случалось в час,  в  два
часа ночи. И по крайней мере один раз каждую ночь мимо проезжала полицейская
патрульная  машина. Они почти никогда здесь не останавливались, но все может
случиться.
Он, спотыкаясь, брел  сквозь непроглядную мглу  безлунной ночи. Дорожка
была посыпана гравием, - и ее не размыло, но земля за домом наверняка  стала
мягкой  от  дождя. Останутся следы. Вот еще одна проблема. Он оставит следы,
которых  даже не  сможет  заметить! Если бы  только сейчас  стало  светло! И
как-то сразу эта мысль заслонила все другие - скорее уйти от темноты...
Норман почувствовал огромное облегчение, когда в конце концов  добрался