Норман отпил  еще глоток,  чтобы  успокоить  нервы. На этот  раз  виски
помогло. Рука  больше  не дрожала. Он не испытывал страха.  Если он думал  о
девушке, страшно не было.
Смешно: когда он по-настоящему  разглядел  ее, Нормана потрясло  жуткое
ощущение, как же это  называется? Что-то на  им. Импозантный? Нет, не то. Он
не  чувствовал себя импозантным, когда был рядом с женщиной.  Имбецил? Опять
не  то.  Слово вертелось на  языке, он сотни  раз  встречал его в книгах,  в
ОПРЕДЕЛЕННЫХ книгах, о существовании которых Мама и не подозревала.
Ну,  не  важно. Когда  он  стоял  рядом с девушкой,  он чувствовал себя
плохо, но не сейчас. Сейчас он был сильным, и мог сделать все что угодно.
А  с  девушкой, вроде этой,  он бы многое  хотел сделать.  Молоденькая,
хорошенькая, к  тому  же  неглупая. Он  показал себя дураком,  отвечая на ее
слова  насчет Мамы;  теперь он должен,  признать,  что она  была права.  Она
знает,  она способна понять.  Если бы. только  она  тогда  осталась, если бы
только они продолжили разговор...
А теперь  он, наверное,  больше  ее не увидит. Завтра  она уйдет. Уйдет
навсегда.  Джейн  Вилсон,  Сан-Антонио,  Техас.  Интересно,  кто  она,  куда
направляется, какая  она на самом деле: в такую девушку можно влюбиться. Да,
влюбиться, увидев  ее один-единственный раз. И не над чем здесь смеяться. Но
она-то,  наверное, будет  смеяться.  Таковы  уж  они, девушки, -  они всегда
смеются над тобой. Потому что все они ШЛЮХИ.
Мама была права.  Все они шлюхи. Но попробуй держи себя  в руках, когда
шлюха  такая красивая и  ты знаешь, что  больше  никогда  ее не  увидишь. Ты
просто ДОЛЖЕН  снова ее увидеть. Будь ты мужчиной хотя бы наполовину, ты так
и сказал  бы ей, когда был в  ее комнате. И  принес бы бутылку, предложил бы