сохранности.
-- Черт  побери! --  вскричал Мальбин.  -- Не  все  ли равно? Они будут
счастливы, когда снова увидят ее, а она скоро поймет, что лучше помалкивать.
Почему бы нам не побаловаться с девчонкой?
-- Потому, что я не позволяю!  -- ответил Иенсен. -- Я никогда не мешал
тебе делать все, что ты хочешь, Свэн. Но ведь это совсем особый случай, и ты
это понимаешь так же хорошо, как и я.
-- С каких это пор  ты стал таким добродетельным? -- ворчал Мальбин. --
Ты думаешь, я забыл про дочь трактирщика или про ту негритянку, которую...
-- Молчать! -- крикнул Иенсен. -- Ты отлично понимаешь, что тут дело не
в  добродетели. Я  не  хочу ссориться  с  тобой,  Свэн, но если,  не приведи
господи,  ты хоть пальцем тронешь  эту девчонку, я убью тебя.  Я  достаточно
намучился за последние  десять  лет, чтобы плоды трудов и  лишений  потерять
из-за того,  что ты больше  похож  на  животное, чем на человека. Я повторяю
тебе,  Свэн... --  И  он многозначительно положил  руку  на свой  револьвер,
висящий у него за поясом.
Мальбин угрюмо  посмотрел  на  товарища, пожал  плечами и вышел. Иенсен
взглянул на Мериэм.
-- Если он опять будет приставать к тебе, позови меня! -- сказал он ей.
-- Я всегда где-нибудь тут поблизости.
Мериэм не понимала, из-за чего ссорились ее хозяева (они говорили между
собой  по-шведски).  Но  когда  Иенсен   заговорил  с  ней  по-арабски,  она
догадалась, в  чем дело. Она стала доверчивее относиться к  Иенсену и наивно
умоляла  его  опустить  ее на свободу, к Кораку, в джунгли. Но Иенсен на это
только расхохотался. Он заявил, что если она вздумает убежать,  он отдаст ее