Около комнаты Франца она прильнула к нему всем телом, а он обнял ее за плечи
и уткнул нос в пахнувшие чем-то душистым волосы. Они замерли так на секунду,
а  потом  разделились,  и  одновременно, чтоб никому не было обидно, вошли в
двери своих комнат.
Отплывая  от  реальности  в  сладостном  преддверии  засыпания,   Франц
вспоминал,  как,  лежа  на  животе  и  положив подбородок ему на плечо, Таня
смотрела сияющими глазами и повторяла: "Господи,  наконец-то  я  не  одна...
Господи, наконец я принадлежу кому-то!"



21. Две последующие недели...

...были самым благополучным временем  в  жизни  Франца  с  момента  его
смерти.  Все  местные  безумцы,  казалось,  позабыли о его существовании: ни
Адвокат, ни Следователь, ни Раввин более его не вызывали.  Единственный  раз
он  имел  дело  с  сумасшедшим,  когда  для  очистки совести зашел в местный
университет: ни Эйнштейна, ни Ньютона он там не встретил, зато  поговорил  с
ученым-биомехаником, изобретавшим оптимизированную ловушку на барсука.
То, что безумцы  оставили  Франца  в  покое,  определенно  вернуло  ему
душевное  равновесие -- Таня же сделала его счастливым. Они проводили вместе
по  девятнадцать  часов  в  сутки  (за  исключением  времени,  которое   она
отрабатывала  в  Магистратуре)  и за два-три дня стали друг для друга просто
необходимы. Они гуляли по Городу, выезжали на пикники, ходили в кино и театр
(репертуар  которого  составляли  исключительно  пьесы  Бекетта,  Ионеску  и