-- 24-ый  демонстративно  оставил  на  рукоятке  ножа  отпечатки  своих
пальцев  --  он  понимал,  что,  увидев  их,  я ножа не коснусь. Он, видимо,
собирался стереть отпечатки уже после того, как  убьет  меня;  он  даже  мог
принести нож в изолятор, коснуться рукоятки моей ладонью и унести обратно --
что подтверждало бы его  версию  событий.  Видимо,  24-ый  был  уверен,  что
справится  со  мной голыми руками... и, кстати, справился бы, если б мне под
руку не подвернулся тот камень.
Скептик поднял голову.
-- Я должен предупредить вас, мой друг, -- с  лицемерной  заботливостью
сказал  он, -- что следов крови 24-го на камне не обнаружено -- только кровь
вашего Наставника. Ну и, конечно, отпечатки ваших пальцев.
-- Уж не хотите ли вы сказать,  что  я  убил  Наставника  этим  камнем,
господин Следователь?
--  Конечно  же  нет,  подследственный,  --  снисходительно   улыбнулся
Скептик. -- Я отлично знаю, что он был застрелен.
-- Так в чем же тогда дело? -- на этот раз Франц  решил  настаивать  на
своем.  --  Я  ведь  объяснил,  каким  образом кровь Наставника оказалась на
камне.
-- Я лишь хочу  обратить  ваше  внимание,  подследственный,  --  сказал
Скептик  с  напускным  сожалением,  --  что даже самые незначительные детали
вашего рассказа не подтверждаются вещественными доказательствами.
Отвечать на это Франц не стал. Силуэты следователей,  будто  вырезанные
из черной бумаги, застыли перед ним.
Наконец Добряк шевельнулся и спросил:
-- В своем рассказе, подследственный, вы сконцентрировались на описании