-- убью!" -- не оборачиваясь, усмехнулся Франц. Урка допятился до стены... и
вдруг с исказившимся лицом бросился вперед, пытаясь лягнуть  Франца  в  пах.
Тот  отскочил  в  сторону  и с оттяжкой ударил Чирея сбоку в челюсть -- урка
рухнул на четвереньки. Сладостный позыв прикончить  врага  впервые  бросился
Францу  в  голову... он подскочил к копошившемуся на полу Чирею и врезал ему
так же, как до этого Моджахеду, -- ногой под подбородок.  Подонок  повалился
набок  и  более  не  шевелился;  на  губах  у него запузырилась кровь. Франц
остановился  и  схватился  рукой  за  спинку  ближайшей  койки,  сердце  его
колотилось у горла, ноги подгибались... остальные заключенные молча смотрели
на него. Драка заняла секунд двадцать, не больше; что нужно было  делать  --
Франц не понимал.
Но тут, спасая от  необходимости  принимать  решение,  в  камеру  вошел
Мордастый:  "Опять,  с-сукины  сыны, на перекличку опаздываете... -- гаркнул
он, -- ...эй, что это у вас  происходит?"  Все  попятились  назад,  и  Франц
остался  один  в  проходе между койками, на равном расстоянии от лежавших на
полу урок и трясущегося новичка на заднем плане. "Зачинщик кто?  --  заревел
Мордастый.  --  Зачинщик,  говорю,  кто,  с-сволочи?"; в дверь за его спиной
повалили остальные заключенные. Франц встретился глазами  с  Дроном,  и  это
решило  дело.  "Я зачинщик, господин Наставник", -- сказал он. Через полторы
минуты вызванные Мордастым по рации охранники уже выводили Франца во внешний
коридор;  приговор  --  три  дня карцера с выводом на работу. Оклемавшиеся к
тому времени Чирей и Моджахед проводили его полными ненависти  взглядами.  А
последним своим впечатлением Франц унес из камеры страную ухмылку новичка --
не испуганную, как можно было ожидать, а какую-то... Франц  не  мог  понять,
какую.