на удивление быстро.
На настоящей (нормированной) работе увернуться было невозможно: куда бы
их  ни  погнали  --  на  полевые  работы  или  на  "химию",  в  швейный  или
механический цеха -- за ними неукоснительно следила охрана. Да если б даже и
не   следила  --  ее  величество  Норма  заставляла  работать  лучше  всяких
охранников. Плюс голод. Плюс страх перед урками.
Система была проста:

1) Заключенные  в  каждой  камере  образовывали  "бригаду",  и выработку
спрашивали со всей бригады, а не с отдельных ее членов.

2) Если бригада не выполняла нормы, все переводились на половинный паек.

Во главе бригады стоял "бригадир" (на практике всегда главный урка  камеры),
и  горе тому, кто не выполнил свою часть нормы, ибо на него обрушивался гнев
остальных урок, да и рядовых "мужиков" тоже. Никого  не  волновало,  сколько
часов   за   последнюю  ночь  ты  не  спал  из-за  приступа  душиловки:  без
освобождения от врача тебя гнали на работу, и если  ты  вышел на работу,  то
должен  выполнить  норму.  А освобождение давалось лишь при температуре выше
тридцати восьми или при каком-нибудь очевидном заболевании -- типа кровавого
поноса,   перелома   руки  или  кровохаркания  --  симптомы  которого  можно
предъявить.
Поначалу работа не показалась  Францу  обременительной.  В  его  первый
рабочий  день  их отправили на "поле" -- приятным было уже то, что их вывели
на поверхность земли. Стоя на четвереньках, он медленно полз  вдоль  грядки,