*  *  *

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух, потом открыл  глаза
-- взгляд его упирался в кирпичную стену. Невыносимо громко (казалось, прямо
над ухом) звенел звонок. "Вставайте, молодой человек... -- увидав, что  Эрик
проснулся,  седоусый  перестал трясти его за плечо. -- До прихода охранников
матрасы должны быть убраны".
Эрик откинул одеяло и сел.
Камера  кишела  людьми.  Заключенные,  спавшие  на   полу,   складывали
постельные  принадлежности  в  три неаккуратные стопки у стены. Заключенные,
спавшие  на  кроватях,  выравнивали  одеяла  и  клали  подушки  в   середину
изголовия. Человек пять-шесть мочились в парашу.
Звонок издал заключительную трель и умолк. Камера утонула в равномерном
гуле голосов.
Потирая затекшую шею, Эрик встал и отнес  постельные  принадлежности  к
стопкам  у  стены.  Потом  сходил  к  параше  и  помочился (в проходе камеры
заключенные поспешно строились в две шеренги). Загремел засов входной  двери
--  Эрик встал в строй. В комнату вошли трое детин в черной форме внутренних
войск и один  детина  в  синем  милицейском  мундире,  с  длинной  резиновой
дубинкой  на поясе и какими-то конвертами под мышкой. "Ра-авняйсь! -- заорал
черномундирный охранник с сержантскими  погонами.  --  Смир-рна!"  Разговоры
стихли.  "Иванов  Э.К.  и Рябов Г.О. -- два шага вперед!" Вместе с Эриком из
строя вышел лысый вор, спросивший вчера об их с седоусым "масти". "На выход,
--  приказал  сержант.  --  Остальные к утренней перекличке при-иго-отовсь!"
Эрик  неуверенно  посмотрел  на  седоусого,  но  тот  лишь  пожал   плечами.