ширмой,  стояла  узкая девичья кровать под спартанским полосатым покрывалом,
рядом на тумбочке -- телефонный аппарат.  Центр  комнаты  занимал  массивный
стол,  окруженный стульями с гнутыми спинками, по стенам высились платяные и
книжные шкафы. "Сесть". Эрик сел, не выпуская из рук портфеля. "Снять  шапку
и   респиратор".  Эрик  положил  шапку  и  респиратор  на  стол.  Гигиенисты
столпились вокруг. Кэпэгэшник, спустившийся с  верхнего  этажа,  смешался  с
пассажирами и стал неотличим.
Послышались грузные шаги, и с видом хирурга, спешащего  в  операционный
театр,  в  комнату  вошел  высокий  жирный  человек  лет  тридцати с розовым
свинячим лицом. "Понятых!" -- бросил  он  на  ходу,  и  один  из  пассажиров
бросился из комнаты вон. "Гражданин Иванов? -- Эрик кивнул. -- Вы арестованы
за хранение и распространение литературы, порочащей коммунистический  строй.
Следствие  по вашему делу буду вести я, капитан Вохраньков". Шторы в комнате
были задернуты, под потолком горела яркая люстра в красном абажуре,  толстые
щеки Вохранькова ходили ходуном. "Во время допросов -- отвечать всю правду и
одну только правду,  ко  мне  обращаться  'гражданин  следователь'.  Вопросы
есть?"  --  "Есть".  --  "Какие?"  -- "Где литература?" -- "Сейчас узнаете".
Заплывшие жиром глазки Вохранькова зловеще засверкали.
В коридоре послышались шаги, и в комнату вошли два высоких  человека  в
одинаковых  коричневых  костюмах  с  небольшими  черными футлярами -- на них
никто не обратил внимания. Еще через несколько секунд  на  пороге  появились
две перепуганные старухи в застиранных халатах и сопровождавший их пассажир.
"Входите, товарищи,  --  радушно  приветствовал  старух  Вохраньков.  --  Вы
приглашены  исполнить ваш коммунистический долг". Высокие люди распаковывали
свои футляры на диване у стены. (Эрик заметил, что обивка дивана разорвана в