Эрик  осторожно  закрыл  дверь,  нажал  кнопку  возьмого  этажа  и   сдвинул
респиратор   под   подбородок.   На   стене   кабины   красовался  последний
антиникотинный шедевр старика Бромберга:

Куренье -- вред, табак -- отрава!
Доводит он до ПРЕСТУПЛЕНЬЯ!
Все сигареты, даже "Ява",
Должны считаться НАКАЗАНЬЕМ.

Эрик усмехнулся очевидному плагиату, вышел из  кабины  и,  не  закрывая
двери,  неслышными  шагами  подошел  к викиной квартире. Трясущейся рукой он
приподнял край коврика и увидал завернутую в газету книгу -- в точности, как
он оставил. Где-то наверху раздался звук открывающейся двери и детский смех.
Сердце Эрика колотилось в груди, как самый  большой,  самый  гулкий  барабан
оркестра.  Лампочка  под потолком лестничной площадки бросала тусклый луч на
свежевыцарапанное слово "хуй" на свежевыкрашенной стене. За  дверью  викиных
соседей  звучал  ушераздирающий  визг модного ансамбля со странным названием
"Московские Сорочки"  (ходил  слух,  что  они  начинали  с  рекламы  мужских
рубашек).  Эрик  засунул  сверток  с книгой в карман дубленки и направился к
лифту.
Потом  остановился...  какая-то  подспудная,  неосознанная   мысль   не
разрешала  ему  уйти. Что-то он здесь оставил... что-то, за чем всегда хотел
вернуться...
Кот!... Он забыл про Кота!...
Ни секунды не сомневаясь в необходимости  предстоящего  действия,  Эрик